Fundacja Przegląd Prasy Po rosyjsku Ящик для элиты

Ящик для элиты

Data: 1970-01-01 02:00

Источник: Polityka nr 44 – 31.11.09

Автор: Andrzej Wróblewski

Интервью с профессором Главного сельскохозяйственного института Кшиштофом Доловым из цикла статей о состоянии высшего образования «Школы того и сего».

- Пожалуйста, объясните, в каком мире мы живем? Конечно же, меня интересует не теории строения Вселенной, а состояние польского образования и науки. Где лежит правда? Каково положение вещей? С одной стороны, мы имеем широкий доступ к высшему образованию, который некоторые считают большим достижением, а с другой – катастрофическое снижение его уровня. Что важнее, какой ценой и с чьей точки зрения?

- Чтобы ответить на каждый из этих вопросов, придется очень постараться. Давайте начнем с широкого доступа к образованию. С определенной точки зрения в этом нет ничего плохого, так же как нет ничего плохого в массовой культуре. Можно жаловаться на его уровень, однако все убеждены, что каким бы оно не было, это и так лучше, чем если бы его не было совсем.

- Лучше, чтобы молодые люди ходили в откровенно плохие вузы, чем пили пиво в парке?

- Может это немного цинично, но, по сути, так оно и есть. У любого образования, даже самого плохенького, есть серьезная общественная функция. Мода на образование в любом случае лучше, чем мода на те или другие тряпки. Можно сказать, что те возможности, которые появились в 90-ые годы, когда молодые люди ринулись в вузы, потому что действительно хотели получить образование, были упущены. В данный же момент важно иметь диплом - неважно какой. По закону диплом дает человеку право занимать определенные позиции, однако это не соответствует действительности, и молодежь начинает это осознавать. Я часто задумывался, как государство могло позволить, чтобы дошло до такого обмана.

- Государство или свободный рынок?

- Определенно государство, потому что именно оно отвечает за систему образования вообще и высшего образования в частности.

- В чем заключается этот обман?

- Для начала давайте отдадим должное тем, кто окончил вуз 20-30 лет назад, еще в советские времена, и получил с большим или меньшим трудом свой честно заработанный диплом. Скажите, как они должны себя чувствовать, видя, что сейчас степень магистра можно получить, не прикладывая почти никаких усилий. В какой-то степени это обесценивает труд и усилия этих людей в их студенческие годы. Большинство из 2 млн. нынешних студентов не имеют малейшего представления, что такое настоящее высшее образование, сколько времени и труда надо в него вложить. И никто им этого не объясняет. Никто им не скажет прямо в глаза, что их занятия – это курсы, а не высшее образование. 

- Коллективная фикция?

- Можно так сказать. Фикция, которая растлевает – не только молодежь, но и научные кадры. К сожалению, это относится и к государственным вузам. Механизм, который провоцирует падение качества образования, очень прост. 70% от зарплаты преподавателя вуза оплачивает государство. Остальные 30% институтам приходится вытягивать из студентов-контрактников. Провал такого студента на экзамене в определенной степени отражается на зарплате экзаменатора и его коллег, другими словами, провал не рентабелен. И студенты прекрасно это знают. В свою очередь преподаватели (не все, конечно) делают только вид, что читают лекции, потому что невозможно подготовить авторский курс лекций, если все время бегаешь из одного института в другой.
 
- Чему-то все-таки в вузах учат.

- Это не подлежит сомнению, однако рано или поздно студенты приходят в отчаяние. Их убеждают в том, что после получения высшего образования они будут принадлежать к лучшей, более образованной части общества. Они искренне рассчитывают на хорошую работу, власть, деньги. 100 тысячам студентов, которых ежегодно выпускают факультеты менеджмента, кажется, что они могут и должны чем-то управлять. Только чем? Конечно же, это вызывает недовольство и обвинения в адрес обманувшего их государства. Кто-то из них пойдет в политику и, скорее всего, станет популистом. Ведь большинство нынешних политиков это отчаявшиеся интеллигенты, которые не смогли реализоваться в своей области, которые со своим уровнем образования не могут увидеть всей картины, не способны мыслить абстрактно, они никогда в своей жизни не переступили той границы, за которой начинается глубина и усилие ума.

- Нашествие полуинтеллигентов?

- Если посмотреть на отношение польской политики к образованию и науке, то выводы напрашиваются сами собой. Как можно мириться с тем, что когда в определенный период времени количество студентов увеличивается в семь раз, количество научных сотрудников в этот же самый период увеличивается только на 15% и то при условии, что происходит сокращение бюджетных расходов относительно ВВП. Ведь даже четвертьинтеллигент поймет, что это вызовет снижение уровня образования. Об этом писали сотни раз, это настолько очевидно, что даже неудобно об этом говорить. Перечислять все недостатки и идиотские решения становится уже скучно. Все это понимают, только не те, кто действительно мог бы что-то изменить.

- Нынешняя политика предписывает откладывать во времени момент выхода молодых людей на рынок труда. Пусть они лучше учатся или пусть им кажется, что они учатся – главное, чтобы это длилось как можно дольше. 

- И это можно понять, только пусть в этом будет какая-то концепция. Когда в 90-ые годы британское правительство обратилось к Королевской академией с вопросом: надо ли в высших учебных заведениях учить профессии или все же необходимо преподавать абстрактные предметы, ответ был однозначным – нужны абстрактные предметы. При этом  необходим самый высокий уровень абстракции, который данный студент будет в состоянии воспринять, так как цель высшего образования – научить мыслить, а не подготовить к механическому воспроизведению определенного набора действий, который и так будет изменен вследствие технического прогресса. Надо учить думать, потому что мышление всегда пригодится в жизни.

- В ближайшее время закрыть псевдо школы будет практически невозможно, это все-таки свободный рынок. На чем государство должно сконцентрироваться?

- Ответ может показаться кощунственным: на создании элиты. Государство должно признать самой важной своей целью заботу об элите, о науке на самом высоком уровне. Не секрет, что государство (каждое государство) держится на очень небольшой группе людей (всего несколько процентов от всего населения), которая подходит к жизни творчески и понимает то, что происходит в мире. Ведь это трагедия, что большинство политиков, а значит и тех из них, кто распоряжается государственными деньгами, уверены, что мы живем в современном государстве, потому что люди ездят на хороших машинах и почти у всех есть мобильные телефоны. Они не замечают, что 20 лет назад способные молодые люди шли сначала в аспирантуру, а только потом уезжали за границу. Сегодня же, когда аспирант получает только тысячу злотых в месяц,  даже это потеряло смысл. Сегодня молодые люди уезжают за рубеж после получения степени магистра. Пройдет всего несколько лет, и большая часть талантливой молодежи будет уезжать сразу же после выпускных экзаменов. Как тогда будет выглядеть наша страна?

- Что бы вы посоветовали?

- Я бы посоветовал изменить способ мышления, что, конечно же, нереально. К тому же с политической точки зрения невозможны никакие изменения в существующей структуре. Сопротивление было бы так велико, что сорвало бы планы каких-либо реформ. Польские ученые привыкли к нехватке денег. Они научились функционировать в условиях нищеты: они не проводят научных исследований, работают в нескольких местах, подрабатывают, где придется. Они не допустят очередных перемен, не вернуться к научным исследованиям, не начнут работать в одном месте. Однако не стоит недооценивать их силы. Эти люди намного более проницательны, чем политики, что не так давно стало неприятным сюрпризом для партии «Закон и справедливость». Безнадежна ли ситуация? Нет. Но сначала надо захотеть найти дополнительные деньги на науку и высшее образование. Эти дополнительные средства надо предназначить на абсолютно новые организации – элитарные вузы, в которых по определению не должно быть заочных и вечерних отделений. Необходимо вернуться к идеалу Гумбольдтовского университета, объединяющего дидактическую и научную работу, проводимую на самом высоком уровне и на новейшем оборудовании. Пусть вначале будет всего несколько таких вузов, в которых действительно бы занимались формированием элит посредством контакта мастера с учеником.

- А откуда взять научные кадры?

- В Польше еще нашлось бы несколько десятков групп, работающих на мировом уровне, которые бы охотно перешли в новые институты, если бы им предложили более благоприятные условия. Кроме того, было бы очень полезно открыть эти элитарные вузы для известных зарубежных ученых. В этих новых вузах необходимо хорошо платить, может быть, даже больше, чем депутатам, что, понятное дело, может последним не слишком понравиться. С политической точки зрения, самое важное – не забирать денег из существующих уже структур и не изменять правила игры. Пусть новые правила начнут действовать (вначале только в этих новых вузах) благодаря значительным дополнительным средствам.

- Политики этого не понимают? В 90 годах вы были депутатом сейма. Неужели нельзя было дать этому всему нужное направление?

- Да, действительно. Я пытался что-то сделать, но тогда были важнее другие вопросы: свобода, экономическая стабильность, конституция, НАТО, Европейский союз, хотя я понимаю, что пренебрежение этой проблемой в те годы до сих пор нам отзывается. Однако это не меняет факта, что после того, как мы  добились определенной стабилизации экономики, надо было немедленно вернуться к вопросу образования и науки. Этого не произошло. Ставка была сделана на наименее затратную систему: учить как можно больше молодежи, не тратя при этом бюджетных средств.

- Сколько нам придется заплатить за такую недальновидную политику?

- Убытки уже сейчас огромны. Государство содержит свою интеллектуальную элиту не ради идеалов просвещения, и не для того, что она дает молодежи образование мирового уровня и создает новые изобретения, на которых государство может заработать, собирая налоги с их продажи. Государству необходимы независимые и лояльные по отношению к нему эксперты, такие, которых нелегко будет переманить зарубежным концернам и группам лоббистов. Такими экспертами является научная элита. Когда в мире появляется новая технология, кто-то должен объяснить политикам и обществу, какую пользу она может принести и чем может быть опасна. Когда в стране нет интеллектуальной элиты, открывается путь для несостоявшихся ученых, популистов и доктринеров. Польские политики уже столкнулись с проблемой генетически модифицированных растений. Скоро им придется иметь дело с ядерной энергетикой. Отсутствие независимых от политиков научных авторитетов обрекает на экономическую отсталость. Политики не отдают себе отчет в том, что, уничтожая польскую науку, они ослепили государство, - теперь им уже никто не подскажет, куда им идти.

- В планах реформ, представленных весной 2009 года министром Барбарой Кудрицкой, есть пункт о создании таких элитарных центров (KNOW), которые со временем должны были бы превратиться в лидирующие вузы.

- Речь идет о совершенно других масштабах финансирования. 150 млн. в год, поделенных между несколькими десятками центров, хватит только на латание крыши.

- Откуда государство возьмет деньги на проращивание этого ростка настоящей науки?

- Из ящика стола.

Кшиштоф Доловый (Krzysztof Dołowy) – физик, химик, биолог, глава кафедры физики в Главном сельскохозяйственном институте. Ведет постдокторские исследования в Бостоне, Нэшвилле и Глазго. Приглашенный профессор KONE Corp. в Эспоо. Участник событий марта 1968 года, деятель Солидарности в 1980 году, депутат сейма от партии «Союз свободы» в 1993-97 годах. Популяризатор науки.

Похвала статистике
Полемика вокруг статьи «Школа с деньгами»

Образ высшего образования в Польше, показанный в статье Магды Папузиньской (Polityka nr 40) неправдив хотя бы по той причине, что автор делает необоснованные обобщения, перенося определенные негативные, а иногда и патологические явления польского образования на всю академическую среду. Такое умение из частных фактов делать общие выводы является прерогативой статистики – науки, о которой автор пишет: «Уже давно известно, что с помощью статистики можно доказать любой тезис». Как представитель научного сообщества статистиков я хотел бы заметить автору, что она ошибается.

Использованные статистические методы, в том числе выводы о большой общности (например, вузы в Польше) на основании анализа некоторых ее представителей, не могут привести к доказательству «любого тезиса». Если бы дело обстояло так, как пишет автор, то статистику не использовали бы в новейших медицинских, психологических, социологических, биологических и экономических исследованиях. А кроме того, ее бы не изучали в высших учебных заведениях всего мира (включая самые престижные). В действительности существует не так много таких предметов как статистика, которые изучают почти все студент независимо от факультета, места обучения и учебного плана. Это свидетельствует о том, насколько практичные и проверенные методы предлагает статистика представителям всех этих профессий. Легко заметить, что каждый номер журнала «Политика» содержит, по меньшей мере, несколько статей со ссылками на результаты исследований или статистические анализы.

Профессор Мирослав Шредер
Научный секретарь Комитета статистики и эконометрии ПАН

Ответ автора

К статистическим исследованиям надо относиться серьезно, в чем меня убедило опубликованное рядом письмо профессора Шредера. Приведу свежий пример: в «Газете Выборчей», которая так же, как и мы, подготовила цикл публикаций на тему высшего образования, недавно были размещены результаты опроса, подготовленного PBS DGA. Исследования показывают, что нет никакого повода для беспокойства. Академическое сообщество при мысли о своих вузах чувствует гордость и удовлетворение, студенты и лекторы считают себя способными, умными, интересными и трудолюбивыми. Лекторы всегда хорошо подготовлены к занятиям, почти никогда не опаздывают и, как правило, относятся к студентам с уважением. Ничего странного, что студенты отвечают преподавателям взаимностью. Все просто как в сказке.

Но как я должна относиться к исследованиям, если они содержат внутренние противоречия? 46% лекторов считает, что студенты не готовы к занятиям, а 76% тех же самых лекторов считает, что студенты трудолюбивы. Это означает, что существует около 22% преподавателей, которые не видят ничего странного в том, что трудолюбивые студенты приходят неподготовленными. 75% студентов считает, что лекции в вузах интересны, а 48% считает, что от большей части лекций и занятий можно отказаться, т.е. 23% студентов могло бы без особых сожалений отказаться от интересных лекций. 20% студентов готовы заплатить за дипломную работу, при этом 94% студентов считают себя способными и умными. Значит, около 14% способных и умных студентов не видит ничего плохого в покупке дипломной работы.

Объяснение может быть только одно. Принявшие участие в исследовании студенты и преподаватели очень странно понимают значение некоторых слов. Без сомнения они талантливы, так как чтобы умело врать, надо обладать большими способностями. Они умны, если признать, ловкость является одним из элементов житейской мудрости. Они интересны, так как умение жить во вранье кажется им любопытным явлением. Они должны быть трудолюбивы, если конструкция высшего образования, построенная на моральной пустоте, все еще как-то держится.

«Газета Выборча» задала также вопрос, должно ли высшее образование быть платным. «Нет» ответило 58% преподавателей и 85% студентов. Ну, конечно. Кто-то ведь должен финансировать этот балаган. Но почему это должна делать я?

Магда Попузиньская