Sponsor:

Partnerzy:

Рыдз-Смиглы, второй маршал

Data: 1970-01-01 03:00

Источник: Gazeta Wyborcza – 28.09.09

Автор: Włodzimierz Kalicki

Рыдз-Смиглы был прекрасным командующим армии и храбрым солдатом, но в конце 30-ых годов Польше был жизненно необходим государственный деятель, а он таковым никогда не был.

 

 

17 сентября 1939 года в 5 часов утра в школе на окраине Коломыя шеф штаба главнокомандующего генерал Вацлав Стахевич будит маршала Эдварда Рыдза-Смиглы: советские части перешли границу и атакуют сторожевую заставу Корпуса пограничной охраны. Красная армия начала вторжение. Это был конец Польши двух маршалов: Юзефа Пилсудского и Рыдза-Смиглы.

Он родился в 1886 году в городке Бжежаны под Львовом. Его отец Томаш Рыдз, сержант австрийского полка уланов, был родом из семьи потомственных кузнецов из деревни около Велички. Мать, Мария из Бабяков, была дочерью почтальона, который со временем стал вахмистром полиции в Бжежанах. Ее семья была православной, поэтому родители Эдварда венчались в церкви.

Рождение и ранее детство Эдварда Рыдза покрыты завесой тайны. Во II Республике это стало причиной многочисленных сплетен и домыслов. Ходил слух, что он был внебрачным ребенком, плодом любви молодой Бабяк и расквартированного в ее городке сержанта, которые должны были пожениться только после того, как материальная ситуация улучшится. По другой версии, он был внебрачным ребенком управляющего имением около Бжежан, отданным еще в младенчестве на воспитание Бабякам и усыновленный новым отцом, Томашем Рыдзем. Сам Рыдз по этому вопросу никогда не высказывался.


Художник

Томаш Рыдз умер от воспаления легких, когда Эдварду было всего два года. Через восемь лет, тоже от воспаления легких, умерла Мария. Осиротевшего ребенка взяла на воспитание семья врача Урановича, у которого ранее работала его мать. Эдвард рос в обеспеченном интеллигентском доме. В его характере должно было быть что-то, что притягивало к нему людей. В Бжежанах его часто приглашали в дома местной элиты.

Он окончил хорошую гимназию в Бжежанах, сдал выпускные экзамены с отличием и поступил в Академию художеств в Кракове, где он учился у Леона Вычулковского и Теодора Аксентовича. В Кракове он также изучал философию и историю искусств. Рыдз продолжил свое обучение в Мюнхене на отделении живописи. Потом засчитал в Вене год обязательной воинской повинности в пехотном полку и вернулся в Академию художеств, чтобы заняться рисунком у Юзефа Панкевича. Несмотря на то, что в это время он активно участвует в созданном Пилсудским «Стрелецком союзе», у него оказалось достаточно самодисциплины, чтобы окончить Академию.  

Его считали талантливым пейзажистом и портретистом. Но война изменила направление его карьеры. Несмотря на то, что в Легионах служило почти двести известных художников и людей искусства, а над армейскими рядами витал дух краковских артистических кафе, в жизни Рыдза живопись была разжалована до роли хобби: наброски окопной жизни, портреты друзей. В 20-ых и 30-ых годах солдат не удивлял вид генерала с мольбертом и палитрой в руках, ищущего интересный пейзаж. Во время интернирования в Румынии после сентябрьской кампании мольберт стал для маршала настоящим спасением, способом пережить невзгоды.

Он был интересным художником, обладал чувством формы, свободно и со вкусом обращался с цветом. Он прекрасно разбирался в искусстве и мог часами его обсуждать. Беседы с политиками с похожими интересами (например, с генеральным секретарем итальянского Министерства иностранных дел Джузеппе Бастианини) он превращал в дискуссии о живописи.

Это был его политический козырь. Часть интеллигенции относилась к нему с симпатией как к «одному из нас», художнику в мундире, гуманисту с широкими взглядами.


Идеалист

Интеллектуальное пробуждения гимназиста из Галиции в начале XX века должно было выражаться в участии в конспиративных группах. Таким был дух времени. В гимназии Рыдз попал в тайные кружки самообразования, потом в борющуюся за независимость организацию «Возрождение», где Рыдз браво маршировал и метко стрелял. Во время учебы в Академии он вместе с товарищами по гимназии ездил по деревням, уговаривая крестьян голосовать за народное движение. В то время он склонялся к общественно активному левому крылу. Однако со временем все сильнее становились его связи с движением борьбы за независимость.

В 1908 году он вступил в «Союз активной борьбы», организацию борьбы за независимость, в которой альфой и омегой был Пилсудский. В этом решении давало о себе знать беспокойное время взросления молодого Рыдза – интенсивные военные учения должны были перековать художника в воина.

В это время он берет псевдоним «Смиглы» (т.е. «быстрый», «проворный» - М.М.). Рыдза сразу же замечает Пилсудский: он замечательно организовывал учения, быстро и точно принимал решения. После основания «Союзом активной борьбы» легального «Стрелецкого союза» он в 1912 году оканчивает офицерскую школу. За год до войны он вступает в должность коменданта львовского округа «Стрелецкого союза».


Легионер

Начало войны застало Рыдза во Львове. Его мобилизовали как австрийского подданного, однако Пилсудскому, благодаря своим контактам в австро-венгерской армии, удалось его отозвать. Первую кадровую роту Рыдз догоняет под Хенцинами и посреди дороги рапортует Коменданту о прибытии.

Он становится командующим Третьего батальона. Командует с вдохновением, но никогда не теряет головы. Пользуется большим авторитетом среди солдат – в атаку идет чаще всего в первой линии, во время отступления проверяет, не осталось ли на поле боя раненных. К демократическому обращению, принятому в полку Пилсудского – прибавлению к воинскому званию слова «гражданин» - относится серьезно. Спит вместе с солдатами.

За мужество и выдающееся командование он получает в 1914 году звание майора, через год – подполковника, а еще через год в 1916 году – полковника. Рыдзу всего 30 лет.

Пилсудский считает его замечательным офицером. Но Легионы это не только армия, но и политика. А летом 1917 года - в большей степени политика, чем что-либо другое. Благодаря авторитету Рыдза-Смиглы среди легионеров, Пилсудский все чаще поручает ему выполнение политических заданий.

Еще в 1916 году коменданты полков, включая Рыдза-Смиглы, создали так называемый «Совет полковников», который отправил австрийским властям меморандум, касающийся вопроса будущего Легионов. Коменданты настаивали на том, чтобы австрийские офицеры покинули их комендатуры, и требовали создать временное польское правительство. Летом 1917 года во время кризиса присяги, вызванного отказом Пилсудского и последовавших его примеру солдат Первой и Третьей бригады Польских легионов присягнуть императорам Германии и Австро-Венгрии, Смиглы с подачи Пилсудского тоже подал прошение об отставке, но забрал его (по просьбе того же Пилсудского) после оглашения Германией и Австро-Венгрией «Манифеста 5 ноября», в котором говорилось о создании подчиненного Берлину и Вене польского государства. Тогда казалось, что появился шанс создать единую польскую армию под национальным флагом.


Член «Польской военной организации»

Из идеи национальной армии ничего не вышло. Пилсудского и Казимежа Сосновского заключили под стражу в крепости Магдебурга, а Рыдза-Смиглы австрийские военные власти уволили из Легионов без права ношения мундира: он должен был служить в австрийской армии, но заболел. Неизвестно, было ли это уже тогда симуляцией: доподлинно известно, что он использовал поддельные медицинские справки позже, когда уклонялся от призыва в австро-венгерскую армию.

Еще до своего ареста Пилсудский передал Рыдзу распоряжение взять в свои руки управление комендатурой подпольной «Польской военной организации», целью которой было подготовить офицерские кадры для будущей польской армии. Перед Рыдзом-Смиглы в первый раз стояла задача, которая требовала абсолютной самостоятельности и ведения исключительно политической деятельности.   

Пилсудский «был создателем и исполнителем политической идеи. Образовалась пустота», - писал Смиглы много лет спустя. Ему хотелось наполнить эту пустоту, и в первую очередь он взялся за радикальные реформы в «Польской военной организации». Он перенес главную комендатуру из Варшавы в Краков, в подземелья под Вавелем. Говорили, что к коменданту невозможно было попасть без проводника.

Благодаря Рыдзу, деятельность ПВО распространилась на Галицию. Эмиссарыбыли высланы и в охваченную революционной горячкой Россию, чтобы установить контакты с новыми политическими партиями. Рыдз также пытался поставить польские военные группы в России под политический контроль «Польской военной организации». Обеспокоенный растущим влиянием Национально-демократической партии в польских военных организациях на Украине, Смиглы в сентябре 1918 года поехал в Киев. Там он провел несколько переговоров с национал-демократами. Пробрался в тогдашнюю столицу Румынии Яссы, чтобы договориться с французскими интервенционными войсками о предоставлении кредита, за который обещал рассчитаться, вызвав антинемецкое восстание на Украине. В Киев Смиглы вернулся с чемоданом банкнот.

В Киеве он жил у связной ПВО Марты Томсон-Залеской. Эту красивую женщину знал весь город: она была участницей одного громкого скандала. В свое время она вышла замуж за молодого помещика Залеского. Когда началась война, мужа мобилизовали. Когда же он приехал на побывку домой, то застал свою жену с известным киевским повесой. Он хотел развестись, чтобы Марта могла выйти замуж за своего любовника, но тот над ним только посмеялся. Шокированный такой реакцией Залеский, застрели соперника. Убийцу с обостренным чувством чести разжаловали и отправили на фронт.

Скомпрометированная и всеми оставленная Залеская бросилась с головой в водоворот конспиративной работы. Именно такую женщину встретил на своем пути глава ПВО. И влюбился. Чувство оказалось взаимным.

В 1921 году муж Марты согласился на развод. В этом же году она вышла замуж за генерала Рыдза. Через год ее наградили «Крестом за храбрость» за службу в «Польской военной организации».

В сентябре 1939 года, когда маршала интернировали румынские власти, его жена уехала во Францию. Рыдз присылал ей стихи, беспокоился о ней. Летом 1951 года французская полиция нашла мешок с ее обезглавленным телом с отрезанными руками и ногами в горном потоке около Ниццы. Ее идентифицировали по подаренному американской подругой белью. Из ее квартиры исчезли деньги и украшения. В качестве основных версий убийства полиция выдвинула грабеж и криминальные разборки: Марту Рыдз подозревали в участии в очень распространенной в то время контрабанде сигарет. Убийца так и не был найден.   


Министр

В октябре 1918 года пришло время большой политики. Австрия и Германия разваливались, власть лежала на улице. Однако Пилсудский все еще сидел в магдебургской крепости. Большой политикой мог заняться только Смиглы. И он охотно взялся за это дело.

Первого ноября Смиглы распорядился мобилизовать «Польскую военную организацию» и приступить к освобождению от австрийской оккупации. Второго ноября на тайном собрании руководителей Польской народной партии «Освобождение» и Польской социалистической партии Рыдз-Смиглы предложил создать временное (до возвращения Пилсудского) демократическое правительство с резиденцией в оккупированном Австро-Венгрией Люблине, куда он отправился на следующий же день. А в ночь с 6 на 7 ноября  было объявлено о создании правительства во главе с прибывшим вместе с Рыдзем в Люблин Игнацием Дашиньским. В новом правительстве Рыдз получил портфель министра обороны. Под текстом прокламации правительства он впервые подписывается как Смиглы-Рыдз.

Однако на следующий день он всех удивил своим нежеланием отдавать приказ о мобилизации создававшейся польской армии. Когда Дашиньский  спросил его, в чем дело, покрасневший Рыдз-Смиглы объяснил, что в Люблине войсками Регентского совета, временной польской власти в Варшаве, командует генерал, и он – полковник – не может выступить против высшего по званию офицера. Дашиньский пробормотал: «Ах, вот в чем дело. Сирко, напишите, что полковнику присваивается генеральское звание».

И Сирко, то есть известный писатель Вацлав Серошевский, который несмотря на свой преклонный возраст был всего лишь солдатом Легионов, документ написал.

Десятого ноября Пилсудский вернулся в Варшаву. Узнав, о министерской карьере Рыдза, он не скрывал раздражения: повторял, что политические амбиции Рыдза связывают ему руки в переломный для страны момент. На следующий день он по телефону вызвал его из Люблина. Смиглы и Дашиньский в этот же день ночью приехали в варшавский пансионат барышень Романовых, в котором остановился комендант. В течение всей беседы Пилсудский обращался к Рыдзу «полковник», нарочито игнорируя его генеральское звание, полученное от Дашиньского. В конце разговора он не выдержал: «Вам только кур поссать выводить, а не политикой заниматься!»

Через три дня Регентский совет был распущен, а его обязанности перешли в руки Пилсудского. Маршал настаивал и на роспуске люблинского правительства, но Дашиньский и его министры на это не согласились. Над Рыдзем-Смиглы нависла угроза. Он заявил Дашиньскому: «Я всегда был подчиненным Коменданта и хочу им остаться», - и ушел в отставку. Волей-неволей его примеру последовали и остальные министры, включая Дашиньского.


Генерал

Через неделю полковник Рыдз-Смиглы принял из рук Пилсудского генеральское звание. Комендант указал ему его место. При случае он прямо запретил ему когда-либо вмешиваться в политику. Рыдз должен был остаться солдатом.

Пилсудский хорошо разбирался в людях. Генерал Рыдз был прекрасным солдатом. Зимой 1918-19 гг. он успешно командовал боевой группой на польско-украинском фронте, восполняя скудость вооружения и недостаток людей блестяще проведенными маневрами. К весне Пилсудский откомандировал Рыдза для участия в захвате Вильна. В результате тяжелых уличных боев ему удалось вытеснить советские войска из города. Пилсудский, Смиглы и Владислав Беллина-Пражмовский стояли рядышком перед Острой Брамой и плакали как дети, глядя на образ Богоматери. Сразу же после этого Смиглы вынужден был защищать город от контрудара большевиков. Летом он отбрасывает силы Красной армии до Минска, а в сентябре 1919 года доходит до Динабурга. Зимой он принимает командование над польско-латвийскими соединениями, которые отвоевывают Динабург и район Латгалии, отданные позже латвийскому государству. За эту кампанию Пилсудский лично вручает ему Крест Virtuti Militari, а Латвия награждает его своей самой высокой воинской наградой Lacplesa Kara Orden – Орденом Укротителя Медведя.

В мае 1920 года главнокомандующий назначает его генералом дивизии. В киевской операции Смиглы во главе Третьей армии вступает в Киев. Он восстанавливает доверие Коменданта, гуляет как победитель по улицам города, в котором в качестве конспиратора познакомился со своей любимой.

Все портит Семен Буденный. Его Конармия, прорвавшая линию фронта, заставила Рыдза покинуть Киев. Без малого через два месяца он сумел переломить ситуацию – в битве под Бродами он останавливает кавалерию Буденного. Скорее всего, именно благодаря этому успеху удается спасти Львов.

Во время решающей Варшавской битвы с армией Тухачевского генерал Рыдз-Смиглы командует Центральным фронтом: от Демблина до самых Бродов. Его силы разбивают Шестнадцатую советскую армию. Позже, во главе Второй армии он берет Замбров, Белосток, Гродно и Лиду.

Приходит время затишья. Рыдз Смиглы остается в Вильне в качестве командующего Второй армии, на случай возможного вторжения Литвы.

Пилсудский в это время берется за написание тайных характеристик генералов Польской армии. Рыдза-Смиглова он описывает так: «Сильный характер солдата, сильная воля и спокойный, ровный характер (...). Все задания, которые я ему давал (...), он всегда исполнял энергично, смело, добиваясь уважения и доверия среди своих подчиненных, а надо признать, что я его всегда во время войны бросал на самые трудные задания (…). Что же касается его личного окружения и штаба, он подбирает людей, с которыми не надо было бы бороться или вести какие-либо споры. (…) Один из моих кандидатов на Главнокомандующего».
Смиглы занялся теперь военной подготовкой и организацией армии. Во время Майского переворота Рыдз присылает из Вильна на подмогу Пилсудскому Первую пехотную дивизию легионов. Через несколько месяцев Маршал переводит его в Генеральный инспекторат вооруженных сил на должность инспектора армии. Там Смиглы ведет бескомпромиссную борьбу за подобающее снабжение армии, а также указывает на недостатки в военной подготовке солдат и организации учений и военных игр, на плохую работу штабов. Бюро инспекции ГИВС оценивает его как одного из лучших инспекторов армии. С 1929 года он становится заместителем Пилсудского и контролирует оперативные работы группы генералов, которая занималась вопросом возможной угрозы со стороны СССР.

Несмотря на всевозможные награды и отличия, которыми Маршал усыпал Рыдза-Смиглы, он относился к нему достаточно прохладно: очень редко вызывал к себе, разговаривал коротко и только по делу. Скорее всего, Пилсудский не простил ему Люблина. Из всех достоинств он больше всего ценил лояльность по отношению к себе.


Политик

Пилсудский умер 12 мая 1935 года в 20 часов 45 минут. Вместе с ним рухнул и беззаботный мир фронтовиков Польских легионов, в котором Комендант отдавал приказы и всегда знал, что делать.

Пилсудский, который так и не смог побороть манию конспирации, не оставил после себя никаких письменных распоряжений относительно политического наследства. Однако из его более ранних решений можно было что-то вычитать. Благодаря Пилсудскому Мостицкий получил президентское кресло на второй срок, однако это решение должно было носить временный характер, до принятия новой конституции. Тогда его должен был сменить самый доверенный человек Маршала Валерий Славек.

А как же главный инспектор вооруженных сил, который во время войны становился верховным главнокомандующим? В своих характеристиках Пилсудский выбирает две кандидатуры на эту должность: Сосновского и Рыдза-Смиглы, хотя обе кандидатуры вызывали у него определенные сомнения. Рыдз-Смиглы – все из-за того же Люблина, Сосновский же –  из-за отказа поддержать майский переворот и попытки покончить с собой.

В ночь после смерти Пилсудского Мостицкий и премьер Славек решили все же остановить свой выбор на Рыдзе-Смиглы. Оба жаждали власти. Блестящий, разбирающийся в политике и обладающий твердыми убеждениями генерал Сосновский представлял бы для них большую угрозу, чем Смиглы, которого все считали исключительно человеком военным без политических амбиций и талантов. Рыдз фактически стал третьим лицом государства, так как армия во Второй республике играла очень важную роль.

Триумвират быстро дал трещину. Славек как бездарный политик привел к поражению санации на выборах и стал быстро терять влияние. В октябре 1935 года Мостицкий вынудил его уступить. Президенту в этом помог Смиглы. Это был первый, но далеко не единственный политический успех генерала, который договорился с Мостицким относительно включения своих людей в состав следующих правительств.

Рыдз ловко использовал армию и фронтовиков в своей политической игре. Ежегодные съезды легионеров стали для него трибуной для выстраивания своего авторитета. На съезде в Кракове в 1935 году он гремел: «Нам чужого не надо, но своего мы не отдадим. Мы не только не дадим нашего платья, но даже пуговицы с него». С пропагандистскими речами, обращенными к обществу, он   выступал при любом удобном случае, а пресса все с большим усердием их цитировала. Его козырем была принятая еще до смерти Маршала новая конституция. Вооруженные силы в ней были признаны одним из пяти самых важных государственных органов и стояли выше судебной власти.

После того, как Славек был устранен из игры, пришло время поделить власть между двумя главными политическими фигурами Второй Республики. В мае 1936 года Мостицкий подписал декрет об осуществлении верховной власти над вооруженными силами. Верховным главнокомандующим стал президент, однако генеральный инспектор теперь получал больше полномочий, чем министр обороны (до этого инспектор был заместителем министра). Кроме того, должность генерального инспектора была бессрочной. Рыдз получил право выдвигать правительству требования, связанные с обороной страны.

В мае 1936 года Смиглы вызвал к себе генерала Фелициана Славоя-Складовского и поручил ему поехать к президенту и доложить о себе как о кандидате в премьеры. Его способ осуществления власти очень быстро стал напоминать стиль Пилсудского.

Через два месяца премьер Складовский по распоряжению Мостицкого издал документ, в котором генеральный инспектор Рыдзы-Смиглы именовался «Первым защитником родины» и вторым после президента лицом государства. Мостицкий расчетливо увильнул от необходимости поставить свою подпись под этим гротескным и неконституционным документом.

Смиглы понимал, что Польшей, поделенной в результате политики Бреста и Березы-Картузской (имеются в виду многочисленные аресты среди представителей оппозиции – М.М.), невозможно эффективно управлять. В 1936 году на съезде легионеров он выступил с предложение создать новую, управляемую из единого центра силу, которая бы могла усилить оборонительную мощь страны и «двигать Польшу выше». Несмотря на то, что многие подчиненные отговаривали его от этого шага, Рыдз не уступил и сам написал идейную декларацию «Лагеря национального единства». Ее клерикализм и общественный консерватизм поразил даже самых преданных ему пилсудчиков. Не было и намека на сельскохозяйственную реформу. От левых взглядов Рыдза не осталось и следа.

В июне 1936 года его лимузин остановился в селе Новосельце перед триумфальной аркой, украшенной легионерскими орлами и надписью: «Приветствуем тебя, Верховный главнокомандующий». Дальше он поехал в запряженной коляске к кургану над могилой легендарного сельского старосты Михала Пыжа, защитившего село от татарского нашествия. Он заранее позаботился, чтобы перед торжествами всем стало известно о его крестьянском происхождении, чтобы празднование прошло как по маслу. Однако когда среди криков «Да здравствует Смиглы-Рыдз!» он услышал «Да здравствует Витос! Отдайте нам Витоса!», он сошел с трибуны и уехал.

Через год  по Польше прокатилась волна забастовок, в которых в общей сложности приняло участие 3 миллиона крестьян.

В это время Смиглы начал заигрывать с правыми радикалами. В июне 1937 года он объявил о создании «Союза молодой Польши», который сам же и возглавил; заместителем был назначен один из членов национально-радикального движения «Фаланга». СМП оказался провальной идеей, но Смиглы как танк шел к абсолютной власти. В конце 1937 года Рыдз начал наступление на так называемую Замковую группу, сторонников президента Мостицкого. Рыдз потребовал от Мостицкого радикально изменить состав правительства, однако тот (как смышленый ученик) взял отпуск по состоянию здоровья и не созвал навязанное ему правительство.

Кружил слух, что группа маршала при содействии национально-радикального движения «Фаланга» готовит государственный переворот и собирается физически ликвидировать своих политических противников. Рыдзу пришлось опровергать информацию о запланированной Варфоломеевской ночи. После этого инцидента он почувствовал, что выбрал не самое подходящее время избавляться от президента, и решил впредь не спешить и заключить со стареющим президентом временное перемирие.


Маршал

Во время торжественного празднования Дня независимости 11 ноября 1936 года президент Мостиньский во дворе Королевского замка в Варшаве вручил генералу Рыдзу-Смиглы булаву маршала.

Если Смиглы и заслуживал какого-то особенного знака отличия, так точно этой булавы. Так как, несмотря на жесткую борьбу за власть, больше всего внимания он уделял армии. Смиглы принял ее из рук Пилсудского в ужасающем состоянии: план мобилизации был неактуальным, командование закостенело, структура армии устарела, а современного вооружения было, как кот наплакал.

Смиглы разработал хорошо продуманный план мобилизации. Он решил, что план модернизации вооруженных сил должен включать в себя увеличение числа дивизий, замену устаревшего вооружения и оснащения, увеличение числа противотанковых и зенитных установок, преобразование кавалерии в моторизированные части и развитие оборонной промышленности.

Первый этап модернизации должен был завершиться к 1942 году. К этому сроку Гитлер планировал закончить модернизацию вооруженных сил Третьего Рейха. Разница заключалась в том, что у Гитлера были деньги на новое вооружение, а у Польши – нет. Хуже того, даже те скудные средства, которые с трудом удалось наскрести из бюджета,   были потрачены впустую: они пошли на строительство казарм, парады, финансирование спорта, включая подготовку армейской команды по выездке к Олимпиаде в Берлине. Ответственным за это в значительной степени был Смиглы.

В конце 30-ых годов Польше был жизненно необходим талантливый политик, серьезный государственный деятель, Смиглы таковым не являлся. Он не сделал ничего, чтобы во время мюнхенского кризиса помочь осажденной Гитлером Чехословакии, хотя было ясно, что после Чехословакии придет очередь Польши. Наоборот, он создал специальную группу, которая заняла на территорию Заольжа.

Он, правда, старался обновить захиревший союз с Францией, заключенный в 1921 году, добивался координации военных планов, получил кредит (2,6 млрд франков) на перевооружение. Однако он не сумел правильно распорядиться полученными средствами и не смог договориться по вопросу единой стратегии в случае войны с Германией.

Он был одним из немногих политиков, который чувствовал уже весной 1939 года, что война с Гитлером неизбежна. В марте он распорядился начать тайную мобилизацию двух военных округов и ускорил фортификационные работы на западной границе. Однако Вермахт зашел с юга, с территории Чехословакии, и лихорадочное изменение оборонительных планов уже ничего не могло поменять: немецкие танковые дивизии практически зашли в тыл расположенных вдоль западной границы польских войск. У политика Рыдза-Смиглы не хватило смелости оставить часть западных земель немцам и сосредоточиться на линиях, у которых было бы больше шансов на длительную оборону. Хуже того, он до самого конца не допускал возможности нападения СССР и ничего не предпринимал в этом направлении.

В сентябрьской кампании он пытался непосредственно руководить всеми военными операциями. Эта идея с самого начала была обречена на неудачу. Попытки стабилизировать фронт тоже провалились. Рыдз явно не справлялся с командованием. Стратегический ум куда-то улетучился, его внимание поглотили детали. Связь обрывалась, координация хромала. Его приказы, все чаще доходившие с опозданием, сеяли хаос. Польское командование особенно остро почувствовали это в битве над Бзурой.


Адам Завиша

Вечером 17 сентября в Косово около границы с Румынией правительство вместе с президентом Мостицким совещалось по поводу сложившейся ситуации. Маршал предложил не объявлять Советскому союзу войну и эвакуировать как можно больше солдат заграницу. Его распоряжение звучало так: «Советский союз вторгся на нашу землю. Приказываю общее отступление в Венгрию и в Румынию самыми короткими путями. С большевиками не сражаться, разве что в случае атаки с их стороны или попыток разоружить отряд. Задание обороны, стоящее перед Варшавой и другими городами, остается неизменным».

Этот приказ стал для Рыдза эпитафией. Единственное, что ему оставалось, - бороться за свою честь. На следующий день около полудня он решает переодеться в штатское, чтобы инкогнито проникнуть во Львов, который стойко держал оборону против немцев. Однако ближе к вечеру он принимает решение ехать в Румынию. Вечером он снова меняет свое решение и едет с несколькими офицерами на фронт, чтобы погибнуть с честью. Но приходит сводка: советские войска уже в 40 км от Косово, и маршал в ночь с 17 на 18 сентября пересекает реку Черемош, по которой проходит граница Румынии. Битва за память оказывается проиграна. Рыдз живет уже в своем выдуманном мире: он верит, что Румыния пропустит его во Францию, где он снова встанет во главе польской армии, и что эта армия будет выполнять все его приказы.

Румыния его интернирует. В декабре 1940 года он сбегает в Венгрию, а через год пробирается в оккупированную Варшаву. Он ищет контакты с лондонской конспирацией и возглавляет свою собственную – «Лагерь сражающейся Польши».

Через пять недель он внезапно умирает. Похоронили его на кладбище в Повонзках под именем учителя Адама Завиши. Вдова генерала Влодимежа Максимовича-Рачиньского, у которой он жил, перед похоронами вложила в петлицу его костюма записку, в которой написала, кем в действительности был этот человек.