Sponsor:

Partnerzy:

Вести переговоры, даже с Аль-Каидой!

Data: 1970-01-01 02:00

Источник: Polityka nr 34 – 22.08.09

Автор: Klaus Bachmann

Роман Кузняр (Roman Kuźniar), анализируя в своей статье «У нас есть часы, а у них – время» (Polityka nr 33) военную и политическую ситуацию в Афганистане, написал: «Надо бы задуматься, не стоит ли начать переговоры с талибами». Мы должны поставить вопрос прямо: надо отдать талибам часть власти и убедить в правильности этого шага западное общественное мнение.

 

 

Страна, которая ведет войну, выглядит не так, как Польша. Государства в состоянии войны вводят военную цензуру, как Израиль, и ограничивают гражданские свободы, как Соединенные штаты. В странах, находящихся в состоянии войны, поляризуется политическая сцена, и сторонники войны одерживают верх над ее противниками, обвиняя их в пораженчестве и трусости; пресса ежедневно публикует донесения с фронта, люди следят за судьбой своих близких, у интеллектуалов остается только одна тема для дискуссий, а эксперты обсуждают альтернативные стратегии, смену тактики и расклад сил.

Ничего подобного не происходит ни в Польше, ни в Великобритании, ни в Германии. Немецкое правительство боится как огня называть интервенцию в Афганистан войной и представляет ее как своего рода политическую акцию, старается создать впечатление, что солдаты поддерживают там главным образом гражданское общество, строят школы и борются за права женщин. На сайте польского Министерства иностранных дел можно узнать, что «после поражения талибов Польша активно развивает политические контакты с властями Афганистана» и что «Департамент сотрудничества в сфере развития активно поддерживает восстановление Афганистана». У этой информационной стратегии есть одно преимущество: когда такая война оказывается проиграна, ее западные участники не обязаны никому в этом признаваться. Войну, которой официально не существует, невозможно проиграть.


Запад уже проиграл

Эта война однако уже проиграна. Никто в этом открыто не признается, так как последствия такой декларации для международной ситуации и ситуации внутри страны были бы драматичными. Но факты – и даже некоторые заявления политиков – говорят сами за себя. Интервенция в Афганистане продолжается с 2001 года. Начиная с этого времени все государства, входящие в западную коалицию, увеличили свои контингенты. Количество жертв c обеих сторон на сегодняшний день уже многократно превышает число жертв нью-йоркского теракта 11 сентября 2001 года, который спровоцировал американский крестовый поход против талибов. Этот конфликт дестабилизирует ситуацию в Индии и Пакистане, двух ядерных державах. Когда войска коалиции берут под контроль одну провинцию, талибы перебираются в другую или уходят в Пакистан. И это им не доставляет никакого труда, ведь чтобы коалиция реально контролировала Афганистан, надо увеличить численность контингента в десятки раз.

В маленьком Косово после 1999 года у НАТО было в 50 раз больше солдат на квадратный километр, чем в данный момент в Афганистане, к тому же в Косово большинство местных жителей положительно относились к натовским войскам. В Афганистане ситуация куда более сложная: враждующие племена, острая борьба между политическими партиями, поддержка талибов со стороны местных кланов, пакистанских спецслужб, населения в пограничной зоне, зарубежных центров Аль-Каиды и радикальных мусульманских организаций.

Эту войну невозможно выиграть. Никому до сих пор не удалось навести порядок в Афганистане, ни англичанам, ни Советскому союзу; вера в то, что это удастся Соединенным штатам и их союзникам, граничит с безрассудством. Администрация Буша успешно внушила союзникам, что проблема Афганистана носит военный характер, хотя многие европейские страны с самого начала считали ее политической, т.е. такой, которую можно решить с помощью полиции, школ, технической помощи, кредитов и программ развития.

Некоторые круги элиты Кабула, сосредоточенные вокруг нынешнего президента, усиливают сейчас с помощью западных денег свои позиции в борьбе с другими группами, но это трудно назвать стабилизацией. Неправительственные организации и западные чиновники экспортируют толерантность, равноправие мужчин и женщин и концепцию гражданского общества в деревни, в которых веками доминирует патриархат, воинственные традиции и повиновение старейшинам. Когда они уходят, местные жители выгоняют учителей, разгоняют советы и восстанавливают свои традиционные обычаи и суровые наказания.

Это не значит, что Запад ничего не добился. В последние годы мусульманским террористам не удалось совершить ни одного серьезного теракта ни на территории США, ни в Европе. Аль-Каида ослаблена, а ее действия эффективно отслеживаются и пресекаются. Бен Ладену и его сподвижникам не удалось повторить ситуацию, которая сложилась в конце 90-ых годов, когда Афганистан стал фундаменталистским государством, притягивающим ортодоксальных мусульман со всего мира. В свою очередь Соединенным штатам и их союзникам не удалось вытеснить талибов из Афганистана. Ни одна из сторон не добилась своих целей. Мы находимся в патовой ситуации. Это идеальная исходная точка для начала переговоров без каких-либо предварительных условий.

Тем более что переговоры с некоторыми группами талибов ведутся уже с 2006 года. Если противника нельзя победить, с ним надо договариваться. В Ираке генералу Дэвиду Петрэусу удалось изолировать наиболее радикальные группировки и усилить безопасность, благодаря открытому доступу в государственные учреждения представителей даже тех политических сил, которые воевали на стороне Саддама Хусейна. В данный момент подобные меры готовятся и в Афганистане, так что будем надеяться, что коалиция будет последовательна в своих действиях. Новый генеральный секретарь НАТО Андерс Фог Расмуссен в последнее время высказывался за переговоры с умеренными талибами, исключая Аль-Каиду. Сложно представить, чтобы новоиспеченный глава североатлантического альянса высказывался на столь чувствительную тему без предварительных консультаций. И действительно: ранее подобное мнение высказал британский министр иностранных дел Дэвид Милибэнд.   


Общественное мнение: враг № 1

Загвоздка в том, что мирные переговоры дают эффект только тогда, когда они охватывают всех, кто мог бы нарушить конечные договоренности. Навязывание своих условий одной или другой стороной оборачивается против нее же самой: что можно ожидать даже от самого лучшего мирного договора, если он не включает тех участников конфликта, которые с легкостью могут перечеркнуть все мирные усилия? Коль скоро талибы, связанные с Аль-Каидой, являются главным противником коалиции в Афганистане, НАТО придется договариваться и с ними.

И именно здесь начинаются настоящие проблемы: главным препятствием на пути к серьезным переговорам в Афганистане являются не талибы, а общественное мнение Соединенных штатов и Европы, которому в течение многих лет преподносили Аль-Каиду как группировку фанатиков, лишенных человеческих черт и способности мыслить рационально, которые только и мечтают о мученической смерти и уничтожении Запада. Террористические акты Аль-Каиды поддерживали этот образ, на что они, видимо, и были рассчитаны. Но история всех удачных мирных процессов показывает, что тот, кто хочет мира, должен вести переговоры с врагом, невзирая на то, что прежде изображал его только в черных красках.

Во время деколонизации Индокитая французская пропаганда изображала вьетнамских партизан как абсолютное зло: жестоких, лишенных человеческих черт бандитов, с которыми любые контакты исключены. Однако в 1954 году в Женеве Франция села с ними за стол переговоров. Потом Соединенные штаты внушали всему миру, что вьетнамские партизаны это коммунистические чудовища, которых надо истреблять, а потом обговаривали с ними условия мира и обмен пленными. Почти целое столетие власти ЮАР боролись с освободительным движением чернокожих, называя их террористами, чтобы в конце концов отдать им часть власти.

Вести переговоры надо с теми, кто обладает реальной властью, независимо от того, нравятся они нам или нет. Но как это преподнести общественному мнению? Как признаться, что в течение 8 лет солдаты погибали в войне против той силы, с которой сейчас мы собираемся начать переговоры. Именно эта дилемма привела Францию времен генерала де Голля на грань гражданской войны (неудавшийся путч военных и несколько покушений на президента).


Безнравственная цена компромисса

Уже более 3 лет предпринимаются шаги по налаживанию  контактов с умеренными талибами и главами влиятельных афганских кланов; все эти усилия направлены на то, чтобы привлечь на свою сторону умеренные группировки и вывести их из структур военного подполья. Барак Обама сделал несколько эффектных реверансов в сторону мусульманских стран и умеренных мусульман всего мира, пытаясь изолировать радикалов, поддерживающих Аль-Каиду и талибов. К сожалению, достаточно только посмотреть на карту, чтобы понять, что в этой игре ключевым государством является Иран, и очень возможно, что ценой за стабилизацию ситуации в Ираке, Афганистане и Пакистане, будет согласие на иранское ядерное оружие.

В конце этого пути будет выработан компромисс со всеми афганскими группировками, благодаря которому коалиция сможет постепенно вывести войска из Афганистана. К сожалению, результатом компромисса будет и новое государство с перевесом в сторону традиционных афганских ценностей. Это будет малопривлекательная страна с точки зрения либеральной западной демократии и концепции правового государства. Говоря более циничным языком, Афганистан будет таким же толерантным государством, как после выхода советских войск, таким же демократическим, как Китай, и таким же светским, как Алжир после ухода французов. Но компромисс невозможен без релятивизма в сфере ценностей.