Sponsor:

Partnerzy:

Трудное уравнение

Data: 1970-01-01 03:00

Источник: Polityka nr 35 – 29.08.09

Автор: Joanna Cieśla

Равенство полов в политике выдумали не польские феминистки. Женщинам гарантированы места в партийных списках уже в большинстве стран мира.

 

 

Более 40 государств закрепило в своих конституциях или законах обязанность внесения женщин в партийные списки, еще 50 – оставило это решение партиям, которые самостоятельно обязуются обеспечить кандидатам обоих полов соответствующее число мест в списках. В Европейском союзе равенство полов в политических партиях на законодательном уровне закреплено во Франции, Бельгии, Португалии, Словении и Испании.  

По количеству женщин, участвующих в политике, явное преимущество у скандинавских стран, несмотря на то, что на законодательном уровне это не закреплено. Польша формально относится к тем странам, в которых часть партий добровольно ввела квоты. Но даже те партии, которые приняли на себя такое обязательство, далеко не всегда полностью его выполняют. В польском Сейме женщины занимают около 20% депутатских мест. Интересно, что этот показатель остается неизменным с 2001 года. Процент женщин в Сенате уменьшается: сегодня он составляет 8%, в то время как в созыве 2001-2005 гг. эта цифра составляла 23%. В парламентах всего мира женщины занимают 18% мест, а в среднем по Европе – 21%. Как можно заметить, мы не плетемся в конце, но и до авангарда нам еще далеко. В общественной дискуссии, которая возникла после «Женского конгресса» (20-21 июня 2009 года), противники равных прав в политике используют аргументы, с которыми многим странам уже удалось справиться.

1
Может оказаться, что закон о гендерных квотах противоречит конституции.

Одним из тех, кто высказал это сомнение, был председатель Сейма Бронислав Коморовский. Такая проблема возникла в свое время во Франции. В 1982 году французский парламент принял закон, в соответствии с которым в партийных списках не могло быть более 75% представителей одного пола. Этот закон был признан несоответствующим конституции, которая исключала деление общества (кандидатов и избирателей) на подкатегории. В 1999 году в конституцию была внесена поправка об обеспечении равного доступа мужчин и женщин к выборным должностям. А через год в избирательное законодательство было внесено дополнение, касающееся обязательной гендерной квоты в партийных списках на выборах всех уровней. По мнению профессора Петра Винчорека (Piotr Winczorek), эксперта Конституционной комиссии, польское законодательство не оставляет никаких сомнений: «Польская конституция гарантирует равенство возможностей. Если в партийном списке примерно одинаковое количество женских и мужских имен, значит, в данном случае конституция соблюдается».

2
Идея равенства – это пережиток коммунистического прошлого.

Вряд ли является случайностью тот факт, что закрепленные в законодательстве квоты действуют пока что только в одном из государств бывшего восточного блока – в Словении. Дискуссия об увеличении степени участия женщин в политике началась там еще в начале 90-ых. Однако идея гендерных квот вызывала в обществе протест, так как ассоциировалась с коммунистическим режимом, в рамках которого у разного рода групп было гарантированное (и чаще всего символическое) представительство во всевозможных организациях. Перемены начались через 10 лет, когда посещавшие Словению политики Евросоюза стали публично касаться темы отсутствия женщин во властных структурах. С этого времени словенские партии начали добровольно выделять в своих рядах квоты для женщин.

В 2001 году двести известных женщин из различных политических партий создали общегосударственную «Коалицию за равенство», которая превратилась в важный лоббистский центр. Окончательно закон о квотах словенцы приняли в 2004-2006 годах. В 2008 году прошли первые парламентские выборы после введения 25-процентных квот (в последующие годы они должны быть выше); результаты не были впечатляющими – в парламент попало всего 14% женщин-депутатов. Однако на местных выборах в 2006 году, на которых были применены 20-процентные квоты (в будущем они должны увеличиться до 40%), количество женщин, получивших депутатские мандаты подскочило до 21,5% с 13% в 2002 году. В 2004 году на выборах в Европейский парламент в Словении женщины-депутаты заняли 43% мест (при 40-процентных квотах), в этом году – 35%.

В Польской народной республике не существовало привилегий для женщин-кандидатов. В Сейме максимальное число женщин-депутатов достигало 23%. Причем, чем большее значение приобретал в результате политических турбуленций обычно марионеточный парламент, тем меньше в нем было женщин (например, в 1956 году – около 4%). Зато в Политбюро компартии, органе, обладавшем реальной властью, в 1981 году появилась первая женщина – Софья Гжиб, бригадир из Радоскора, которая в течение 5 лет была фиговым листком тогдашней власти, и объектом нескончаемых насмешек со стороны польского общества.

3
Нет достаточного числа компетентных женщин.


Результаты европейского опроса PARQUOTA показывают, что у большинства представителей из почти 80 политических партий не возникло проблем с подбором кандидаток для своих партийных списков в соответствии с предписанными квотами. Авторы рапорта «Electoral gender quota systems...», подготовленного по поручению Европейского парламента Стокгольмским университетом, считают, что если партия подходит к подбору кандидаток серьезно и начинает этим заниматься заранее (за несколько лет до выборов), все проходит гладко. «У систем квот есть то преимущество, что они заставляют лидеров партий быть более открытыми по отношению к женщинам и оценивать их с точки зрения их компетенций», - говорит профессор Малгожата Фушара, руководитель «Gender Studies» в Институте прикладных общественных наук Варшавского университета.

4
Нет достаточного числа женщин, готовых заниматься политикой

По мнению депутата от партии «Гражданская платформа» Ренаты Мазур, если бы законопроект о гендерных квотах был уже принят, женщин пришлось бы записывать в партийные списки принудительно. Мифическое нежелание женщин заниматься политикой, якобы связанное с женской природой, было бы сложно доказать. Чтобы убедиться в обратном, достаточно вспомнить несколько последних инициатив: «Предвыборную женскую коалицию» в 2001 году, «Партию женщин», созданную в 2007 году, или многочисленные женские избирательные комитеты, которые организовывались перед местными выборами.

Введение квот это хороший повод привлечь женщин в политические партии. Особенно таких, которые могут потянуть за собой целые списки. Именно так подошли к этому вопросу в Македонии. «Они приглашали участвовать в выборах, например, женщин-врачей, пользовавшихся огромным доверием среди местного населения. И они действительно становились своего рода локомотивами», - рассказывает профессор Фушара.

5
Введение квот на законодательном уровне ничего не изменит, потому что окончательное решение о составе партийных списков принимают лидеры партий, как правило, мужчины.

Действительно авторы рапорта «Electoral gender quota systems...» не сомневаются в том, что вне зависимости от квот окончательные результаты будут главным образом зависеть от самих партий.

Боясь конкуренции со стороны умных, образованных и честолюбивых женщин, члены партийных элит иногда предпочитают помещать в начале партийных списков своих хуже подготовленных сослуживиц. Или выставляют сильный женский состав в тех округах, в которых партия обречена на неудачу, а слабый – там, где есть реальный шанс получить депутатские мандаты. В рапорте читаем: «Большинство избирателей плохо себе представляют, откуда берутся кандидаты в партийных списках. Они выбирают своих представителей, но при этом партии заранее ограничивают им этот выбор. Стало быть, партии играют роль вратарей-селекционеров на пути избирателей».

Однако там, где квоты прописаны в законодательстве, государство может применять штрафные санкции за плохо составленные списки. Практика показывает, что единственным действительно эффективным методом в данном случае является отказ от регистрации списков. И такая санкция, в соответствии с предложенным проектом, должна была бы действовать в Польше.

6
Избиратели не хотят голосовать за женщин.

Общее, хотя и не железное, правило таково: в парламентах государств, в которых введены квоты, женщин больше, чем там, где этих квот нет. Следовательно, избиратели за них голосуют. В Швеции (где, напомним, партии добровольно соблюдают соотношение полов) на последних выборах женщины получили 47% мест, в Бельгии и Испании, которые приняли квоты на законодательном уровне, - 36%. Там, где квот нет, ситуация выглядит хуже: в Болгарии у женщин 21% мандатов, в Словакии – 16%, на Кипре – около 15%. Как правило, изменения происходят постепенно: введение квот приносит результаты только на третьих выборах.

7
Нет необходимости менять законы, так как женщин во властных структурах и так становится больше.

Скандинавские страны пришли к почти идеальному гендерному равновесию с помощью так называемых добровольных квот, однако это был очень долгий путь. Норвегии и Швеции понадобилось около 60 лет на то, чтобы достичь 20-процентного представительства женщин в парламенте, еще 10 лет ушло на преодоление 30-процентного барьера.

Законодательное же введение квот привело в некоторых случаях к невероятно быстрому увеличению числа женщин в политике. В Аргентине в 1995 году женщин в парламенте было всего 5%, а в 2003 уже 34%, на Коста-Рике этот показатель вырос с 19% до 35% на выборах в 2002 году. Если же брать Европу, то в Бельгии, например, после введения квот 9-процентное женское представительство в парламенте в течение нескольких сроков  выросло в четыре раза.

Противники гендерных привилегий охотно приводят пример Франции, где на первых выборах после введения квот в 2002 году в парламент вошло едва ли 12% женщин, а на следующих, в 2007 году – 18%. Однако главной причиной здесь стали особенности избирательного права: французы выбирают депутатов по одномандатным округам. Есть универсальное правило: женское представительство в парламентах стран с пропорциональной избирательной системой в два раза больше, чем в странах с мажоритарной системой. Почему? Потому что в мажоритарной избирательной системе партия обычно выставляет только одного кандидата на избирательный округ, а следовательно, женщинам становится еще труднее пробиться. Но и из этой ситуации удалось найти выход. «Шотландская рабочая партия» ввела деление одномандатных избирательных округов на пары, в каждой из которых выставила двух кандидатов – мужчину и женщину.

8
Пол не имеет значения, как мужчина, так и женщина могут одинаково хорошо представлять интересы общества.

Считается, что группа, которая хотела бы рассчитывать на представительство своих интересов в каком-либо сообществе, должна представлять собой как минимум 30% от его состава. Именно в 1995 году, когда доля женщин в Европарламенте приблизилась к этой отметке, началась работа над внедрением директив о равном вознаграждении за труд и равных условий труда. Если бы в Европарламенте не было женщин, эти директивы сегодня были бы давно забыты.   

Профессор Фушара исследовала гмины, в советах которых женщины составляли большинство (в прошлом созыве таких гмин в Польше был 1%). Несмотря на разногласия, в том числе и политические,  женщинам было легче договориться между собой по вопросу дофинансирования детского сада или запуска программы борьбы с насилием в семье.

Политика равенства полов не означает, что мужчины специально упускают важные для женщин вопросы или разрабатывают ущемляющие их законы. Скорее здесь речь идет о различии в опытах: чтобы заметить определенные аспекты реальности, надо смотреть на мир с позиции женщины.