Sponsor:

Partnerzy:

Бюджетные маневры

Data: 1970-01-01 02:00

Источник: Polityka nr 7 – 14.02.09

Автор: Juliusz Ćwieluch

За время своей работы в качестве министра обороны Богдан Клих (Bogdan Klich) потерял 14 килограммов. На волне кризиса похудел и бюджет министерства. После того, как Минобороны лишили 5 млрд. злотых, самое время задать себе вопрос, какой должна быть польская армия.

 

Богдан Клих, принявший в ноябре 2007 года портфель министра обороны, мог по праву рассчитывать на то, что его имя войдет в историю: на его долю выпала честь преобразовать польскую призывную армию в  профессиональную. Однако уже спустя полтора года Клих признавался в узком кругу своих знакомых, что задумывается над тем, стоит ли ему демонстративно хлопнуть дверью перед уходом или ждать, пока премьер сам с ним попрощается. В итоге министр выбрал что-то среднее. С одной стороны, он провел шестичасовой двухраундный бой за свое министерское кресло, а с другой – шутил с журналистами, что будто бы шантажировал премьера своей отставкой. Многое указывает на то, что вопрос об отставке министра еще будет обсуждаться.


Зачем нам этот корвет

Те, кто с первых уст знает о ходе обсуждений на тему экономии в Министерстве обороны, рассказывают, что использованное Дональдом Туском выражение о закручивании министру гаек отнюдь не было метафорой. «Министры приходили на беседу к премьеру сами или с одним из ближайших помощников. А Клих привел с собой трех военных: шефа штаба, исполняющего обязанности директора экономического департамента, шефа департамента обеспечения и гражданского экономического советника. У премьера сложилось неприятное впечатление, что сам Клих не готов, а кроме того, поддался влиянию военных», - говорит одно из близких к Дональду Туску лиц. Предполагая подобную реакцию, двум военным посоветовали прийти в гражданском, чтобы не создавать впечатления, что министр является заложником армии.

Стратегия министра Клиха предполагала, что благодаря детальной подготовке своих подчиненных и авторитету начальника штаба ему удастся ограничить притязания министра финансов до 1 млрд. злотых, а не 2, 4 млрд. злотых, на которые рассчитывал Яцек Ростовский (Jacek Rostowski). «На субботнем туре переговоров Минобороны потерпело  сокрушительное поражение; премьер и министр финансов вместо того, чтобы последовать за ходом мысли Клиха и обсудить возможность сэкономить на некоторых закупках, начали задавать вопросы, которые лишили военных дара речи, - прибавил наш информатор. – После длинного рассуждения о том, как важно для Военно-морских сил построить корвет «Гаврон», министр Ростовский задал только один вопрос: а от кого этот корвет будет нас защищать? Повисло мертвое молчание – военные считали, что они пришли бороться за развитие, а не за выживание».

Прекращение переговоров в субботу 31 января дало возможность обеим сторонам задуматься, стоит ли продолжать и дальше совместную работу. Дональд Туск ясно дал понять, что министр Клих должен ответить себе на вопрос, на чьей он стороне: является ли он гражданским главой вооруженных сил или представителем позиции военных. В понедельник 2 февраля министр попросил еще один день для раздумий. А во вторник подтвердил своей уступкой в размере 1,9 млрд. злотых, что все еще играет в одной команде с правительством, на что Туск на пресс-конференции заметил: «Министр Клих – это очень хороший игрок».

Если мы прибавим к вырванным министром Ростовским 1,9 млрд. злотых еще 3,2 млрд. злотых, не заплаченных в прошлом году, то окажется, что в 2009 году бюджет армии не досчитается 5,1 млрд. злотых, т.е. почти одной пятой. А это означает, что министр Клих начнет свою работу в Министерстве обороны с нуля. «Подготовленная в прошлом году стратегия развития Вооруженных сил на 2009-2018 гг. представляет собой уже исторический документ. Мы должны снова взяться за эту работу и еще раз ответить себе на вопрос, чего мы хотим достичь», - говорит Богдан Клих. Что еще окажется армии не по карману, мы узнаем 13 февраля во время пресс-конференции вицеминистра Зенон Косиняк-Камыш (Zenon Kosiniak-Kamysz), который как ответственный за бюджет армии обладает значительным влиянием на принимаемые решения. Первую попытку реакции военной отрасли мы уже увидели 5 февраля во время манифестации работников завода Сталова Воля (Stalowa Wola), который занимается производством военного снаряжения.


Армия по мерке


Пока что ясно только одно, что возврата к призывной армии уже не будет, и с начала года призывные комиссии будут заменены квалификационными. Молодые люди, как и прежде, будут обязаны туда явиться, однако после медосмотра и определения категории годности к воинской службе они смогут сразу же получить военный билет с отметкой – отношения с войском урегулированы. А последние призывники, которые должны были сидеть в казармах до конца августа, на волне экономии разойдутся по домам уже в начале июня. Это замечательная новость для молодых людей и успех министра. Но в историю армии Богдан Клих впишет свое имя только тогда, когда ему удастся создать профессиональную армию. А на данный момент неизвестно, кто придет на смену последним призывникам и какова будет численность профессиональной армии. «У нас будет такая армия, которая будет нам по карману», - говорит министр.


Президент как верховный главнокомандующий Вооруженных сил хотел бы иметь в своем распоряжении 150 тысяч солдат. Министр обороны еще две недели назад высказывался за 120-тысячную армию. Сложно сказать, откуда взялись эти цифры, но скорее всего, ни президент, ни министр не руководствовались экономическими соображениями. «Названные президентом и министром цифры рассчитаны на наши амбиции, а не на наши возможности. Мы бедное государство, мы сможем потянуть только 90-тысячную армию, если мы хотим, чтобы она была хорошо экипирована и вооружена», - говорит отставной генерал Станислав Козей (Stanisław Koziej). То же самое он говорил министру Клиху еще несколько месяцев назад, за что ему пришлось попрощаться с должностью советника.


На последнем совещании в узком кругу военных министр признался, что на 120-тысячную армию нет средств. Теперь борьба идет только за 100 тысяч солдат.


Хотя и эта цифра, скорее всего, не окончательная. Законодательство, правда, предусматривает отчисления 1,95% ВВП на нужды армии. Однако Яцек Ростовский считает, что нам скорее необходима защита от последствий мирового кризиса, чем от некоего внешнего врага, поэтому на армии можно сэкономить. Министерство уже нашло способ обойти закон о модернизации и реорганизации Вооруженных сил, который при нынешнем раскладе сил в Сейме наверняка не удалось бы изменить. «Закон обязывает выделить на этапе планирования бюджета 1,95% ВВП на финансирование проектов, связанных с обороной. Но это не означает, что потрачена должна быть именно такая квота», - объясняет Магдалена Кобос (Magdalena Kobos), представитель министра финансов. Сам министр рискует оказаться под Государственным трибуналом, которым Ростовскому уже угрожают представители Закона и справедливости. Однако Ростовский уверяет, что сдаваться не намерен.


Министерство обороны пыталось отстоять свои деньги, ссылаясь еще на обязательства перед Североатлантическим альянсом. Как известно, эта организация рекомендует, чтобы государства члены НАТО выделяли на нужды армии по меньшей мере 2% ВВП. «Этот пункт соблюдаюттолько шесть государств-членов, в их числе три атомные державы. Остальные 20 стран, входящих в НАТО, его игнорирует. В ситуации кризиса нет никаких рациональных предпосылок, чтобы вливать такие гигантские суммы в оборону, - говорит Анджей Жоньца (Andrzej Rzońca), экономист, заместитель председателя правления фонда Форум гражданского развития (Forum Obywatelskiego Rozwoju). По его мнению, армии также пригодилась бы большая прозрачность в расходовании средств. «Насколько эффективно вкладываются деньги Минобороны? Судя по последним сообщениям СМИ, неэффективно», - добавляет Анджей Жоньца.


Мы сидим на миллионах


Глава подконтрольного президенту Комитета национальной безопасности уже более месяца публично призывает министра Клиха воспользоваться его идеей проведения в армии внешнего аудита. «Надо ответить на вопрос, для каких целей нам нужна армия? Надо проверить, чем она в действительности вооружена и экипирована, и что из этого всего еще пригодно для использования. Что у армии есть, а чего нет, и что бы ей пригодилось. Без этого сложно что-либо строить», - объясняет Александр Щигло (Aleksander Szczygło).


Богдан Клих на призывы Щигло отвечает, что не намерен пускать частные фирмы в такую стратегически важную сферу, это все равно, что пускать лису в курятник. Отказ министра может иметь и иные причины. Четыре года назад был выработан документ, который был своего рода аудитом состояния армии. Однако Стратегический оборонный отчет (Strategiczny Przegląd Obronny) был полностью засекречен министром Радославом Сикорским (Radosław Sikorski). Те, кто имел возможность с ним ознакомиться, утверждают, что решение Сикорского было правильным, потому что народ был не готов к содержащейся там информации. Из рапорта следует, что техническое состояние снаряжения значительно хуже, чем ранее об этом говорили. А военная готовность большинства армейских частей – иллюзорна.


Насколько иллюзорна деятельность наших специальных служб, знает только очень узкий круг людей. Результаты, как, например, в случае обстоятельств смерти польского инженера в Пакистане, не добавляют оптимизма.


«Я бывший военный и мундир для меня много значит, но масштаб экономических глупостей в польской армии иногда шокирует. Несколько лет назад Военно-морской флот решил изменить цвет комбинезонов для пилотов с серого на оранжевый. Были проведены исследования в специализированном военном институте. Армия заплатила за это 270 тысяч злотых. А речь шла о смене около двадцати комбинезонов», - говорит Януш Вальчак (Janusz Walczak), журналист, специалист по военной тематике ежемесячных журналов «Рапорт – техника, армия, оборона» (Raport-Wojsko, Technika, Obronność) и «Море, суда, корабли» (Morze, statki i okręty).


Подобных примеров можно найти много. После того, как в силу вошли новые правила о военных стрельбищах, оказалось, что большинство из них необходимо закрыть, так как они не соответствовали новым требованиям. В результате некоторые военные части вынуждены возить своих солдат на стрельбища, находящиеся в 200 км от части. Даже сами военные признают, что без ликвидации значительной части гарнизонов не имеет смысла говорить об экономии, потому что миллионы таят в устаревшей инфраструктуре и дублировании должностей. «У нас более 120 гарнизонов, треть которых можно спокойно закрыть. А солдат можно сгруппировать вокруг полигонов в Дравске (Drawsko Pomorskie), Жагане (Żagań) или в Новой Дембе (Nowa Dęba). Там у них были бы условия для  интенсивной военной подготовки. Из-за незаконченного сокращения армии большинство наших частей недоукомплектованы: число обслуживающего гражданского персонала иногда доходит до числа расположенных там солдат», - говорит один из высокопоставленных военных. До этого, даже если и были предприняты какие-то попытки ликвидации частей, сразу же поднимался шум среди местных политиков, которые защищали даже самые маленькие гарнизоны. Некоторые части, как например II корпус в Кракове, защищает сам министр обороны. И говорят, что факт, что это его избирательный округ, не имеет с этим ничего общего. Корпус, который по идее должен был быть международным, в конце концов получился исконно польским. Чем занимаются  300 расквартированных там офицеров и отвечающий за их безопасность батальон поддержки, сложно ответить даже военным. «Кризис – это наилучший момент для принятия непопулярных решений и облегчения структуры», - говорит генерал Козей (Koziej).


Ликвидация гарнизонов могла бы принести армии не только экономию, но и прибыль. Принадлежащая армии земля должна была стать золотой жилой. Однако способ, каким Агенство военного имущества (Agencję Mienia Wojskowego) пытается ее продать, и темп продаж оставляют желать лучшего. Так же, как и ликвидация самого агенства, которое еще месяц назад должно было сменить Агенство вооружения (Agencję Uzbrojenia). До сих пор не удалось реализовать участок земли около центра Вроцлава, который был оценен в 600 млн. злотых.


Самым ярким примером несовершенства нынешней военной системы является строительство упомянутого выше корвета «Гаврон», о смысле которого спрашивал министр Ростовский. Строительство этого 90-метрового корабля началась в 2001 году, но до сих пор не удалось даже закончить его остов. Деньги капали как из капельницы: их хватало только на поддержание жизни. К настоящему моменту так накапало около 400 млн. злотых. Чтобы судно было годным для эксплуатации, необходимо найти еще какие-то 1,3 млрд. злотых. При условии, что Верфь военно-морского флота, которая занимается строительством «Гаврона», не обанкротится раньше. В течение последних нескольких лет верфь только однажды смогла получить прибыль – 11 тысяч злотых. Скоро строительство «Гаврона» снова будет приостановлено, что означает, что судьба верфи и самого карвета уже, по сути, решена. «Мы сидим на миллионах, потом эти миллионы пускаем на ветер, а в частях нет денег на туалетную бумагу для солдат. Именно так выглядит переход к профессиональной армии по-польски», - с горечью иронизирует один из командующих.


Умирать – так вместе

Однако урезание бюджета Минобороны сильнее всего отразится на военной промышленности. Эдвард Новак (Edward Nowak), глава холдинга Бумар, несмотря на повисшую над фирмой угрозу разорения, отказался от встречи и беседы на тему будущего фирмы. Вряд ли он будет критиковать решения Гражданской платформы, которая и назначила его на этот пост. Новак составил для Минобороны минимальный список заказов, без которых оборонная промышленность рухнет. Из доклада Новака следует, что армия должна купить у оборонки оружия и оборудования на 1,5 млрд. злотых. Предварительные расчеты показывают, что таких денег на закупки вооружения в этом году у Минобороны не будет.

Профсоюзы готовятся к очередным манифестациям. К борьбе их подталкивает и оппозиция, особенно «Закон и справедливость». «Солидарность» уже выработала план по консолидации протестных профсоюзных центров (которые в обычное время между собою не ладят). По словам Станислава Гловацкого (Stanisław Głowacki), отвечающего в «Солидарности» за оборонку, уличные протесты продолжатся. «Если уж умирать, то лучше на улице, а не на предприятии», - говорит Гловацкий. Оборонная промышленность, которая в течение последних 20 лет сократилась на 100 тысяч рабочих мест, уже не обладает той силой убеждения, как это было раньше. Но для Минобороны даже протесты оставшихся 30 тысяч работников отрасли могут оказаться ощутимым ударом: «Если надо будет, то мы потянем с собой на дно и министра».

Однако неизвестно, доставят ли им это удовольствие: несмотря на заявления Гражданской Платформы, все отчетливее звучат голоса в пользу кадровых перестановок в военном ведомстве. Кастинг уже идет. На горизонте появляются две фамилии: Гжегош Дольняк (Grzegorz Dolniak), специалист по управлению, который сейчас доучивается в Академии национальной обороны (Akademia Obrony Narodowej), и Славомир Новак (Sławomir Nowak), политолог и один из ближайших соратников Дональда Туска. Гжегош Дольняк уже начинает публично критиковать решения министра обороны, чего раньше он себе не позволял.